понедельник, 4 февраля 2013 г.

Песнь о Роланде. Анализ произведения.


Песнь о Роланде
1.         Историческая основа. В 778 году Карл Великий возвращался после похода в Испанию. Войска продвигались через Пиренейские ущелья, и ночью арьергард Карла был атакован басками. В ночной стычке погиб Хруодланд, начальник Бретонской марки (пограничной полосы между Францией и островом Бретань).
2.         Существует  9 списков песни, самый знаменитый из которых Оксфордский, найденный в Оксфордской библиотеке. До нас дошли 289 неточных строф – лэсс, или тирад. В одной тираде от 7 до 17 стихов в строфе, всего 4002. Стихи соединены ассонансами. Текст «Песни» записан примерно в 1170г. В Англии на родном для англо-нормандского придворного общества старофранцузском языке.
Время создания «Песни» установить трудно, поэтому существует несколько версий даты создания:
1)                      IX век, когда происходили события
2)                      XI век, когда французы участвовали в «очищении» Пиреней от мавров
3)                      XII век, когда популярен был мотив борьбы с сарацинами
Любопытный факт: в 1066 году англосаксов разбили нормандцы. Во время сражения менестрель Тайлефер скакал во главе нормандской конницы и распевал «Песнь о Роланде». Это повысило боевой дух воинов, которые наголову разбили врага. 
3.         Сюжет выстроен на двух темах: а) борьба против сарацин; б) феодальная месть.
«Песнь о Роланде» собрала вместе героев нескольких народных сказаний и жест (от франц. geste – деяние):
1)                      Королевская жеста – Карл Великий борется с врагами, защищает церкви и государства.  Борьба с сарацинами в Испании – центральная тема старофранцузского эпоса.
2)                      Жесты Гарена де Монглана о преданных воинах, беззаветно любящих свою Родину. Всего было 7 или 8 поколений героев.
3)                      Жеста Доона де Мойанса
4)                      Локальные жесты
5)                      Циклы сказаний о крестовых походах
Жонглёры перерабатывали, видоизменяли, а порой и сочиняли поэмы о героях. С XII века наметилась тенденция объединить все существующие песни к трём циклам
 «Песнь» опирается на память о героическом прошлом и на исторический опыт: от хроник о крестовых походах остались названия племён и их количество, быт того времени.
«Chansons de geste» - эпические поэмы средневековой французской литературы.
4.         Композиция:
1)                      Посольство Бланкандрина и предательство Гунелона
2)                      Бой в Ронсевале, смерть Роланда
3)                      Месть Карла
4)                      Судебный процесс, смерть Гунелона
5.         Герои «Песни о Роланде»
1)                      Роланд «весел лицом и красив станом». Лучший рыцарь Карла, требует беспощадной войны до победного конца. В мирный час является перед Карлом «в броне», умирая ложится лицом к стране врага – пусть все знают, что он умер победителем и поле боя осталось за ним. Оливье говорит Роланду: «Очень горяч и горделив ваш норов». Роланд считал трусостью отступление, в нём нет стратегического мышления военачальника и полководца, он, скорее, отважный воин – из-за его ошибки, гордости погибло двадцатитысячное войско. «Франки падут и я тому виной», - раскаивается Роланд и всё-таки трубит в рог. Он испытывает трагическое чувство вины за погибших воинов: «Коль не убьют, от горя я изною». Роланд несдержан, вспыльчив и непредсказуем: когда ему предлагают должность начальника арьергарда, он сначала говорит с Гунелоном вежливо, а заканчивает: «Негодяй! Худородный мерзавец!» Он преданный вассал, честолюбивый рыцарь («песни дурной пускай о нас не сложат»)
2)                      Оливье. Вдумчивый, осторожный, с чувством ответственности за жизнь своих бойцов. Разгневан на Роланда за излишнюю самоуверенность, потому упрекает Роланда за то, что тот не трубит и отбирает своё согласие на брак Роланда и Альды – сестры Оливье.   
3)                      Турпин – средневековый церковник, взявшийся за оружие. К авторитетному мнению Турпина прислушиваются и воины, и Оливье, и Роланд, вздумавшие среди боя перекоряться о чести и обязанностях вассалов.
4)                      Карл – справедливый мудрый монарх, хранитель страны. Ему двести лет. Карл объединил всю Европу и покорил Англию (хотя этого не было в действительности). Карл – нежный родственник и ценящий верную вассальную службу сеньор.
5)                      Гунелон «лицом румян и вид имеет бравый», «челом красив, широк и статен в бёдрах». Коварный, заносчивый, мстительный. Единственный, кто не хотел быть послом в Сарагосу. Однако он мстит только Роланду, не забывает о вассальной преданности королю – во дворце Марсилия готов умереть за Карла.
6)                      Брамимонда – жена Марсилия, горько оплакивает неудачи своего мужа, она признаёт превосходство христианства над язычеством и магометанством.
7)                      Альда умирает при известии о смерти Роланда.

Как создать религию?


Как создать религию?
1.       Бог
2.       Пророки
3.       Священная книга
4.       Места поклонения
5.       Жрецы
6.       Священный город
Религия
Бог
Пророки
Священная книга
Места поклонения
Жрецы
Священный город
Отказ от пищи
Христианство
Христос (или Бог-отец, бог-сын и святой дух)
Апостолы
Евангелие, Новый Завет Библии
Костёл, храм, церковь, монастырь
Пасторы, попы, духовники
Иерусалим
Пост
Ислам
Аллах
Мухаммед
Коран
Мечеть

Мекка

Иудаизм
Яхве
Моисей, Ной, Абрам
Талмуд, Ветхий Завет Библии
Синагога

Иерусалим



Импрессионизм


Импрессионизм
Импрессионизм – это лёгкий ветер, это поэзия Зефира. Художник отдаёт зрителю одну эмоцию в чистом первозданном виде без всяких примесей. Притом эмоция эта то того радостная, что порою хочется туда, внутрь картин Моне, Сезанна. Хочется попасть в этот яркий, красочный, восхитительный мир. Импрессионизм – это свобода. Вам нужны чёткие контуры и рамки, которые будут держать крепко вашу фантазию? Остановить мгновение и всмотреться в него, затаив дыхание, и на холст, на холст. Природа только и ждёт импрессиониста, только ему доступна её мимолётная и едва уловимая красота. Красота и торжество света и цвета, гармонии и моментальности!
5 мая 2012 года

Скитания графа Марселя де Труа


Герцогине  Антуанне Орлеанской.
Милостивая госпожа! Да простят  мне Ваши восхитительные очи дерзновенный мой поступок : я осмеливаюсь утомлять их недостойным своим посланием… Но прошу Вас, наберитесь терпением, которое присуще Вашей исполненной бесчисленных благ душе, и выслушайте меня.
Только недавно вернулся я во Францию, отмеченную Господом страну. Двадцать лет я скитался по морям и океанам : был и капитаном, и пленником, и рабом, и даже пиратом. История моя началась в Лионе – этом великом порту, из которого я, шестнадцатилетний мальчуган, сын благородного и богатого дворянина, отправился в первое своё морское путешествие, не спросив, конечно, разрешения моего родителя. Первый мой корабль – «Дева Мария». На нём я юнгой доплыл до Алжира: там мы купили пряностей, диковинных трав, ароматных и дурманящих сознание, купили верблюдов у бедуинов и двух-трёх прелестных туземок арабских кровей продали алжирцам много вина; я повидал негров, потешился над ними вдоволь: пострелял из ружья и из арбалета. И вот настало время вернуться на родину… Как видите для меня это возвращение несколько затянулось.
В одну из названных туземок я имел неосторожность влюбиться. Она не отвечала взаимностью простому юнге, да и вообще никому никакой взаимностью не отвечала. Однако мою страсть заприметил мисье Мюре, помощник капитана: ему, видимо, тоже нравилась туземка. И потому, когда мы сошли на один из островов, чтобы пополнить запасы пресной воды, мисье Мюре сделал всё от него зависящее, чтобы забыть меня. И вот я один на острове. Не помню, сколько я там прожил, помню только, что ел бананы, кокосы, ловил рыбу, плохо спал по ночам и мне даже стали мерещиться людские тени: сознание моё, видимо, помутнело. Иногда я голый совершенно бегал по берегу и кричал что-то непристойное, или плакал, ударяя себя в грудь, или молился неистово Спасителю. Молитвы мои были услышаны и к берегам моего острова подошёл корабль. Какой же испытал я ужас, узнав, что это корабль проклятых англичан! Не беспокойтесь, госпожа, даже в такой трудный момент я не дрогнул и не уронил честь Франции: мерзким англичанам я сразу же заявил, что единственный мой король – это Людовик, что им лучше убить меня, чем брать себе на борт, ибо взойдя на борт, я окажусь среди врагов, которых честь моя немедленно прикажет убить. Капитан этой посудины посмеялся, сказав: «Я сам – шотландец и не люблю англичан. Этот корабль принадлежит мне, а не нашей королеве. Потому, доблестный франк, я беру тебя в команду рядовым матросом». Служить шотландцу? Я рассмеялся ему в лицо, произнеся: «Я готов, скорее, стать вечным пленником твоего корабля, чем служить тебе!» И МакГрегор (а именно так звали этого капитана- царствие ему небесное!) согласился сделать меня именно вечным пленником судна: он поклялся, что я буду связанный сидеть в трюме до тех пор пока не умру, или не погибнет корабль. И посадили меня в клетку под замок, как дикого зверя. Представите ли себе, что я целых десять лет сидел в этом плену?! За эти годы я повидал столько бурь, столько пленников разных пород: и смуглых индейцев, и чёрных, как ночь, африканцев, и маленьких, как карлы, китайцев. Около меня перевозили перец, алмазы, вонючих македонских ослов, отменных английских овец, кричащих попугаев, диких медведей, тростник, слоновую кость, кисть вождя какого-то племени, индийских танцовщиц, мавританских наложниц… и много других товаров.
С македонским ослом вышла однажды история: мне пригрезилось, что это вовсе не осёл, а король Артур, самый именитый английский рыцарь. И я, будучи сыном Франции и ненавистником её лютых врагов, подобно смелому Роланду так огрел этого рыцаря, что он, издав последнее «Иа!» упал замертво. Меня в тот момент распирало от гордости и радости: я ведь победил в схватке самого Артура!
Но не об этом сейчас. Такие истории изложу отдельно: мне теперь хочется поведать о том, как я добрался до заветных лазурных берегов моей отчизны.
МакГрегор до того обнаглел, что осмеливался иногда вторгаться во владения Франции, а именно воровать с Берега Слоновой Кости слоновую кость. В начале июня прошлого лета, которое даже для Африки было несколько жарким его «Святой Иосиф» незаметно подкрался к заветным берегам, чтобы на славу поживиться (я не мог ничего поделать – ведь я сидел в трюме!) Команда сошла на берег, капитан остался спать в каюте: ещё бы в нём было столько рома, что даже не всякий бочонок столько выдержит. Храпел он так громко, что даже мне было слышно. Я, позавтракав изловленной накануне крысой, решил заняться моим любимым занятием: повспоминать имена французских королей, их жён, фавориток и  всех ближайших родственников. Потом я решил сосчитать количество валяющихся подле решётки пустых бутылок, но это занятие мне вскоре, и я подумал, что недурно будет прикинуть: а в этот раз туземок приведут хорошеньких или как всегда? Команды долго не было. Я даже призадумался: не захвачены ли эти британские злодеи доблестными мушкетёрами и не ожидает ли меня долгожданная свобода? Нет. Вскоре британские злодеи вернулись с двумя десятками негров, у одного из которых было насквозь продырявлено плечо. Его посадили недалеко от меня, и я его хорошо разглядел: губастый, широкоплечий, толстолобый… Урод в общем-то. Потом к нему прибежала дочка капитана – прекрасная Оксана (я её помню ещё маленькой восьмилетней девочкой – тогда уже у ней были огромные голубые глаза, улыбка, подобная лепесткам роз, волосы, которые из небесной меди изготовил сам Гефест; а вы представьте себе в девятнадцать лет какой она стала божественной красавицей; признаюсь, я полыхал к ней страстным огнём и готов был, да и сейчас готов за неё отдать всё). О чём-то говорила с этим негром. Убежала.
Затем на корабле подняли бунт: мичман Торичелли, генуэзский мужлан, убил МакГрегора. Туда этому гаду и дорога! Мучал меня десять лет и наконец-то … Спаси, Господи, его душу. Все мы грешны.
Оксана, после смерти отца опять бежит в темницу к негру: они мило о чём-то говорят, и тут я понимаю, что между красавицей и чудовищем вспыхнула любовь: мерзкие его губы даже прикасались к ней! И она, к несчастью, не противилась этому. Я отворачиваюсь и тихонько плачу, доедая крысу. Кстати, не так-то просто изловить крысу: они народ хитрый и сами в руки добровольно ни за что не идут. Надо ночью дождаться, пока она побежит и тут внезапно схватить её за хвост. Но я, кажется, отвлёкся.

С негром этим Оксана толкует о захвате корабля из рук Торичелли и я, услыхав такие мысли, говорю её, что силой судно не захватить и что я придумал кое-что невероятное: на шлюпке втроём отправиться в морское путешествие. Но Торичелли  не отдал бы просто так шлюпки, и я, вспомнив его любовь к юнгам, предложил свою… Да, да я торговал своим телом ради свободы и спасения любимой!
Во время нашего вояжа на небольшой лодочке я неоднократно приставал к Оксане, за что был бит её «мужем»: этот дикарь успел совершить свой обряд бракосочетания. Родовой перстень свой я передал Оксане, сделав её тем самым, наследницей всего моего имущества. На берегу они сошли и скрылись в джунглях, а я отправился на поиск французов, которых отыскал вскоре и пал бесчувственный в их бескрайне дорогие мне объятия. И вот теперь я во Франции милой. И что ещё нужно для счастья.
С величайшим почтением,
 Ваш коленопреклонённый слуга
 граф Марсель де Труа,
май 1640